Ржавая дверь содрогнулась и распахнулась. Дождь хлещет в лицо — мелкий, колючий, как галька. За стеной реки, в луже, три кота воют тонко, надрывно. Милан срывает куртку, накрывает их влажным сукном. «Трое, — бурчит он, поджимая под локти. — И даже не моя вина.»
Мокрое сукно обхватывает троих разом. Шипят, царапаются, пахнут дождём и сырой землёй. Милан поджимает их под локти — трое, двое, один. Шаги по каменной лестнице. Скрип. Тишина. За окном река хлюпает в темноту, чёрная, бесконечная. Коты молчат. Только хрип. Только дыхание в шерсти.
Чурки тук-тук-тук падают в кучу. Гвоздь клац-клац бьёт в столб, звонко, чисто. Милан выпрямляется, стряхивает щепку с ладони. Руки красные. За забором — миска. Миска дымится. Коты в саду гоняются друг за другом, переворачивают горшок с геранью. Земля сыпется на плитку.
Госпожа Ковальская прижимает миску к его рукам — пар идёт, обжигает пальцы. «Давай, мальчик. Заслужил.» Милан кивает, делает шаг. За спиной коты — мр-р, мр-р. Хвост бьёт по плитке. Три толстых. Три сытых. Герань в горшке уже валяется в траве, лепестки в грязи.
Январь. Милан оседает на диван. Колени подогнуты, голова к стене. Окно щёлкает сквозняком, тонко, протяжно. На батарее три кота тянутся, перебирают лапами, мурчут. Холодный чай на столе не тронут, плёнка на поверхности. Снег толсто прижат к стеклу. Плед до подбородка. Стена. Тик. Скрежет. Только тик и скрежет.
Столк. Ещё два. Дверь распахивается — госпожа Ковальская втискивается с термосом, пар изо рта. За ней господин Двошек, руки сжаты, на плече стопка свежих брёвен, бьёт по ключице. Кота взлетают с дивана. Два — на колени, один — между ног, мурчание такое, что половицы поют. Милан не шевелится.
Госпожа Ковальская ставит термос на стол. «Лето ты для меня дрови носил, Милан. Теперь я — вот это.» Теребит пальцем кружку. Господин Двошек кивает, брякает бревном в углу. Кот в коленях потягивается, закрывает глаза. Мурчание. Половицы гуляют. Из горла термоса — тёплый пар, белый, плотный.
Огонь щёлкает. Золотые искры лезут в дым, кружатся. У стола термос, кроссворд, ругань шёпотом. Три кота — Фатка, Мурута, Пысок — лежат кучей на плитке, лапки дёргаются во сне. Милан вытягивает ноги. Под кроссовком — горячая голова, чёрная, белыми лапками. Третья храпит. Тихо. Только щёлканье. Только дым. Только тепло.
