Старая библиотека. Стеллажи тянутся в обе стороны, загибаясь за угол. Пыль лежит на корешках тонким покрывалом. Вечерний свет режет щели между томами и ложится на доску пола узкими золотыми полосами. Где-то далеко, на самой дальней полке, тлеет выцветшая надпись: «Тем, кто всё ещё верит в чудеса».
Мира тянется вглубь полки. Пальцы задевают пыль — ш-ш-ш, сухое. Книга выскользывает, обложка шуршит. И тут — звяк. Мелко, звонко. Золотой ключик кувыркается между страницами и падает на нижнюю полку. Тук. Тишина.
Мира поднимает ключик. Обложка книги на столе — буквы выцвели до серо-голубого: «Тем, кто всё ещё верит в чудеса». Ключ в ладони холодный, чужой, тяжёлый для своих размеров. Она поворачивает его. Маленький латунный бугорок ловит свет.
Мира стряхивает ключик — раз-два-три. Холод отступает. Латунь согревается под большим и указательным пальцем, пальцы сами находят бугорок и прокатывают его по кругу. Ключ прислушивается к ладони. Теплеет. Медленно. С каждым кругом.
Мира раскрывает ящик за ящиком. Клик. Клек. Клик. Ни один не подошёл. Последний закрыт. На латунной табличке, матовой и шершавой, выцарапано: «Желания. Архивированы и забыты». Она смотрит на табличку. Потом на ключ. Пауза.
Мира кладёт ключ на стол — шрам от ножа идёт по дереву пополам. Полупожала плечами. Потом: под треснутой корешком, в самой щели, крошечное ушко. Золотой ключ ложится в него. Ровно. Совсем ровно.
Мира вставляет ключ. Лязг — и книга распахивается сама. Страницы веером. Тысячи крошечных рукописных желаний мелькают на ветру, которого нет. Бумага шелестит. Шелестит. Шелестит. На последней странице горит одна строка.
Мира читает дважды. Та же ручка — её, из детства, года четыре назад. Амберное свечение пульсирует. Медленно. Как дыхание. Губы расходятся. «Ох». Одно слово. Тихое. На выдохе.
Свечение оседает — не гаснет, а стабильное, золотое, ровное. Библиотека гудит. Низко. Деревянно. Как будто здание выдыхает. Мира сдвигает ключ обратно в ушко корешка. Клик. Книга закрывается. Последний луч тянется по полу. Длинный. Острый.
Мира прижимает ключ к ключице — под кардиган, латунь тёплая, твёрдая, её. Улыбка маленькая. Без зрителя. Она поворачивается к двери. За спиной — стеллаж. Книга на полке. Корешок гладкий. Чуть легче. Все.
