Фвип. Из чёрной тьмы Искорка вываливается и крутится, как семечко в сквозняке. Тук. Серебристый мох гасит удар. Пахнет дождём и прелой хвоей.
Она тычет мох тусклым кончиком — влажный, тёплый. Поднимает глаза. Крона уходит ввысь, в облака, в ничего. — Ладно. Это… не лестница. Свет гаснет до одной тревожной точки в зелёной тишине.
Из подлеска вылетает кролик, нос дёргается вверх-вниз. Бам! Лоб бьётся прямо в её бледное свечение. — Где мама? — шипит он. Уши прижаты к голове. Он ждёт, мелко дрожа.
Искорка приседает. Свет ложится вдоль следов — горошинки, обгрызенные палочки, ещё один след. — Иди по крошкам. Кролик застучал лапками и идёт рядом, он и её маленькое пламя.
Кустарник. Кролиха застыла, уши вжаты в бок, тело прижато к земле. Кролик замер за её боком. Тишина такая, что слышно, как одна капля падает с листа. Искорка зависает на краю света.
Искорка пульсирует. Медленно. Ровно. Как фонарь в чужих руках. Уши матери раскручиваются, встают. Кролиха толкает кролика мордочкой к звезде. — Спасибо, маленький свет. Тихо. Значит, всё.
Хвост кролика стучит по утрамбованной земле. Бок. Бок. И всё — кустарник затихает. Капля сползает с листа. Ещё одна. Зелёная тишина. Свет не мерцает. Они стоят в ней.
Лес рвётся. Олени плечом отодвигают сосны. Сова за совой — катящийся хор в темноте. Сотни жуков лезут по склону, цок-ток-цок, лестница из крошечных огоньков. Искорка — маленькая точка в этом шуме.
Она вцепляется в широкий рог оленя. Шаг за шагом. Свет шире, шире, тянется за ней, как хвост. Ветр рвётся холодный и громкий по всей её форме. Вверх. Только вверх.
Вершина. Небо прямо там, в ладони, простёто звёздами до края. Ближайшая отцепляется от свода, отводит место. Искорка тянется к ней. Две точки. Одна. Ночное небо шепчет: да.
Длинный, яркий вжух. Искорка соскальзывает обратно в ночь. Тонкая серебряная нить тянется вниз, по склону, через сосны, на лесной пол. Нить мерцает. Потом тает. Небо над горой снова полное.
Кролик тянет кролиху за длинное ухо и смотрит вверх. Нос матери дёргается. — Эта теперь наша. И говорит это так тихо, что только листья слышат. Кустарник молчит долго-долго.