Луна тихонько тянет край шёрстки и заглядывает сквозь плотный занавес светящихся синих бабочек. Одна садится ей на нос — холодная, электрическая. Внизу, у лап, цветок пульсирует глубоким синим светом. Стебель наклоняется. Луна думает: «Что за свет?»
Стебель гудит: «Луна… Луна…» Пушистый хвост встаёт дыбом, уши вжимаются в голову. Она медленно приседает на низких лапах, подставляет мордочку ближе. Цветок тянется навстречу, и синий свет пульсирует всё сильнее.
Луна шагает по мохнатой тропинке, и цветок парит впереди, рисуя синие кольца на коре. В ветви берёзы три точки размером с булавку жмутся друг к другу, мерцая, как свечи на ветру. Они наклоняются и пьют свет — медленные, дрожащие глотки. Луна шепчет: «Вы далеко от луга».
Одна точка отвечает тоненьким скрипом: «Мы идём уже две ночи». Три точки качаются в ветви. Самая малая мерцает, гаснет, мерцает. Луна думает: «Если мы пойдём дальше, свет погаснет для всех нас».
У подножия старого дуба цветок гаснет наполовину — синий свет тонет в кольцах сухой древней коры. Три точки дрожат. Луна обхватывает цветок лапами, прижимает к себе. Свечение слабеет с каждым шагом. Она шепчет: «Дальше пойдём — погаснет для всех».
Луна сидит у дуба и отбирает лепестки по одному. Первый крошится в серую пыль у лапы. Второй. Третий. Стебель лысеет, ядро мерцает всё тише. Последний лепесток вцепляется — и лопается: шесть синих искр разлетаются, как конфетти.
Искры летят по коре и садятся ровно — туда, где нужно каждой точке. Самый малый огонь загорается тёплым, устойчивым светом. Три точки поднимаются с коры, тянут за собой тонкие синие нити. Нити плывут к лугу и тонут в темноте.
Луна сидит у дуба, хвост обхватывает лапы. Синие бабочки пульсируют в медленном ритме — в такт новым огням в дереве. Лес гудит, тихий и полный. Нити тонут в темноте. Луна думает: «Наконец-то тихо».