Высокое тёмное небо. Большие звёзды горят — густое, ровное, золотое. Искорка тянет свой свет вверх, выше, к ним. Её луч дрожит. Тонкий. Почти прозрачный.
Огонь мерцает — бледный, чужой. Она сжимает края, прячет их внутрь. Никогда не стать такой яркой — думает она, выпуская ночной ветер. Ветер молчит.
Искорка распускает свет шире — и он льётся вниз, в густую крону. Верхушки деревьев глотают его целиком. Ни капли не достаёт до земли. Только темнота и шорох листвы.
Густой лес внизу. Крона накрывает тропинку, как тёмный купол. Ни одного луча не достаёт до мокрого мха, до извилистой дорожки. Только тишина — та, что бывает лишь глубокой ночью.
Маленькое создание бьёт плечом о кору. Его тихий фонарик трепещет — раз, другой — и гаснет. Лес замирает. Из темноты — дрожащий шёпот: «Кто-нибудь...»
Большие звёзды бьют по кроне холодными жёсткими лучами. Свет скользит по листьям, отскакивает — и промахивается мимо тропы. На земле всё так же черно.
Заблудившее прячется под широким папоротником. Медленно кружится. Лапки прижаты к мокрому мху. Слишком далеко. Слишком ярко. Не тот свет — думает оно, глядя вверх.
Искорка сворачивается. Сжимает свечение — маленькое, ещё меньшее, ещё. Остаётся одна тёплая ниточка. Тонкая. Как свеча в ладони.
Она опускает тёплый луч прямо на тропу. Золотая ниточка касается поднятой лапки. «О». Маленькое создание делает шаг. Потом ещё. В тихую темноту.
Сухие листья шуршат. На краю леса создание оборачивается — машет маленькой лапкой. Искорка наклоняет свечение. Одно крошечное кивание. На мху, где касался свет, — тёплое тихое свечение.