БАМ! Дверь в коридоре захлопнулась. Эхо бьёт по белым стенам. Тихо. Совсем тихо.
Хаку шлёпается на ледяной кафель. Полоски прижимаются к полу. Он ныряет под белое полотенце. Шурх, шурх — ткань крутится у ушей.
Шлёп, шлёп, шлёп — вода бьёт по сточному отверстию. Брызги прыгают по белым плиткам. Звук отскакивает: шлёп… шлёп… шлёп…
Один глазок выглядывает из-под ткани. Белые плитки блестят. Он тыкает лапкой в пол. Тук. Тук. Тук.
Мамa напевает у ванны. Пар кружится белый, мягкий. — Хаку, солнышко, иди сюда. Полоски под полотенцем шевелятся.
Лапка вытаскивает полотенце. Сверху — белая перекладина вдоль стены. Дотянуться. Не хватает. Ещё раз. Не хватает.
Вжух! Подъём — полотенце, фарфор, и лапки цепляются за белую перекладину! Качает. Ставит лапки. Внизу — вся квартира.
В зеркале — полосатый силуэт. — Шип! Шип! — он шипит на него. Хвост замирает. Перестаёт вилять.
Прыжок. Шлёп — прямо на мягкое полотенце, где сидит Мамa и напевает. Он мнёт ткань лапками. Носом тычет её в подбородок.
Её пальцы гладят, гладят, гладят. Кран капает. Кап. И капли. И напев. И тёплый пар.
