Олаф стоял на заснеженной террасе среди бумажных фонариков. Солнце медленно поднималось всё выше, отбрасывая длинные тени прямо на него. Он дернул шарф плотнее. Шаги звонко хрустели по инею. Вокруг ног снег уже слегка подтаивал. Олаф сделал шаг назад — и второй, и третий.
Солнце становилось ярче. Олаф суетливо прячется за снежный сугроб, потом разворачивает над головой зонтик. Каждая его попытка оставляла его всё меньше и мокрым. Капля за каплей стекала по бокам. Фонарики на верёвке тихо гудели от ветра.
Олаф энергично закоптел снег лапами, пытаясь вырыть маленькую яму. Каждая попытка оставляла его всё меньше. Капля за каплей стекала по бокам. Солнце не сдавалось. Ветер тихо шелестел фонариками.
Две сёстры появились с террасы. Они протянули Олафу тёплые шерстяные одеяла и начали быстро натягивать между деревьями дополнительные бумажные фонарики, создавая тень прямо над ним. Олаф слышал их тихие уверенные голоса.
Они говорили тихие, уверенные слова. Олаф замедлил своё суетливое подтаивание и впервые за время посмотрел на фонарики. Они отбрасывали на его тело мягкие цветные пятна. Скрип верёвки и шелест бумаги смешивались с их голосами.
Внезапно один из фонариков вспыхнул ярче остальных. По снегу побежали крошечные искорки — совсем как звёздочки. Олаф ахнул. Сёстры рассмеялись. Свет не обжигал — он создавал вокруг прохладный сияющий купол, словно маленький ледяной купол из света и тени.
Олаф понял: он может стоять и не таять, если его окружают не только друзья, но и их забота. Свечение фонарей создавало вокруг него прохладный купол. Он перестал подтаивать.
Олаф остался на террасе. Немного уменьшившись, но стойкий. Сёстры поправляли фонарики и шутливо переговаривались. Он смотрел на играющие световые узоры на своём теле.
Он смотрел, как световые узоры плясали по его телу. Тени и свет танцевали вместе. Олаф тихо улыбался. Фонарики мерцали, как живые.
Сёстры поправляли верёвку. Фонарики тихо гудели от вечернего ветерка. Олаф не шевелился. Он был здесь. Он стоял. И это было достаточно.
Олаф смотрел на свои световые узоры. Они играли, перетекали, меняли цвет. Каждый фонарик дарил свою часть цвета. Вместе они рисовали на нём целую картину.
Друзья, как эти фонарики, не давали ему растаять совсем. Олаф стоял на террасе. Немного меньше. Много счастливее. И свет был теплым — не жарким, а тёплым, как дружеское плечо.
