Полина кружилась в своей солнечной комнате, протягивая руки к невидимой мелодии. Фарфоровая шкатулка на полке тихонько гудела. Она бросила взгляд на настенные часы — до начала выступления остались всего две минуты. Пальцы сжали край тумбочки: «Не пора ли?»
На кухонном столе лежали её новые розовые пуанты, ленточки развевались от тёплого воздуха. Полина бережно подняла одну, чувствуя её невесомую лёгкость. Мама мягко толкнула её в плечо: «Попробуй надеть». Глаза Полины расширились.
Она скользнула в пуанты и попыталась сделать шаг — тут же пошатнулась на незнакомых носочках. Пол скрипнул под ней, когда она ухватилась за край стола. Мама присела на корточки, поправила ленточки. Полина попробовала снова, медленнее.
К вечеру она кружилась уже в гостиной. Запустила оборот и — бух! — упала назад на плюшевый ковер, задралi ножки вверх. Смех вырвался сквозь ворс. Она поднялась, стряхнула трико и после трёх попыток finalmente сделала чистый оборот — уже почти полночь.
За кулисами Полина сжимала грубоватую ткань своего пачка и считала знакомые лица в зале. Мама появилась сбоку, сжала её руку и тихо показала большой палец вверх. Полина кивнула один раз и вышла на сцену.
Под жарким жёлтым прожектором Полина закрыла глаза, вдохнула и начала двигаться — руки закруглялись, пальцы ног давили, тело отвечало на каждую ноту. Когда она застыла в финальной позе с поднятыми руками, зал взорвался барабанным гулом аплодисментов.
Она стояла в сияющем центре и улыбалась, пока звук смеха и рукоплесканий смыкался волной. В зале все знали это лицо — маленькую танцовщицу, которая сегодня наконец победила свой страх.
Позже, дома, музыкальная шкатулка на полке снова тихонько гудела свою старую мелодию. Полина положила розовые пуанты рядом с ней и уснула, крепко обняв маленькую бабочку из бархата — тот самый сувенир, который мама подарила ей утром.
