Тук-тук-скрип! Пушик кубарем слетает по грязному склону. Копытца скользят по мокрым листьям. Тёмные ели давят с боков.
«Мама? Мамочка?» Зов бьётся от стволов и гаснет. Тропа делится на три. Все три — в тумане. Все три — одинаковые.
Цок. Цок. По холодному мху. Пушик стоит. Тишина такая, что слышно, как сыплются иглы. Он ждёт.
Тень падает низко. Волк. Огромный. Тёмная шёрстка, зубы наперёд. Пушик замирает. Уши прижаты. Хвост — к пузу.
Челюсти отпускаются. Волк фыркает мягко: «Ты заблудился, малыш. Идём.» Пушик делает один маленький шаг вперёд.
Волк носом раздвигает густые ветки. Шире. Ещё шире. Пушик пробирается под ними, узкий и тёплый.
Бок Пушика шлёпается о шершавую ногу волка. Чух. Чух. При каждом дереве — тихий выдох. Шаги рядом. Рядом.
Край леса. На поляне — силуэт мамы. Рот открыт, она зовёт: «Пушик! Пушик!» Ушки подтягиваются на весу.
Нос волка мягко толкает подбородок. Пушик срывается, скользит по траве, падает на бок. «МА-МА!» — визг тонкий, на весь лес.
Мама вбирает Пушика в свою шёрстку. Он заглядывает через плечо. Волк сидит в тени елей, хвост поджат. Маленький, почти. Пушик машет копытцем. Чух. И — темнота.