Шторм швыряет её вбок. Босые ступни скользят по мокрой породе, и Марина цепляет край коралловой полки. Вода мелеет. Роща пуста. Жемчужина исчезла, кораллы серые, как мокрая зола. Скрип длинный, протяжный. Финли проскальзывает мимо носа, рот распахнут, плавники во все стороны: «Мы должны найти её».
Марина дёргает пустой актиний. Щель за мозговым кораллом. Клуб водорослей у основания. Пусто. Пусто. Пусто. Финли задевает губой нитку серой илы, показывает носом к берегу. Ленточка грязи тянется дальше — тонкая, как паутинка.
Марина бредёт по корням утопленного дерева. Грязь тянет за лодыжки. Вот — наполовину закопанное, чёрное, как плоская монета. Пальцы соскальзывают по скользкому камню, и тот катится глубже, исчезает. Вода ледяная, с галькой.
Финли трубит её запястье и толкает большой палец к щели, где два корня расходятся. Марина сжимает зубы. Щель узкая. Холодная. Она тянется.
Марина подцепляет жемчужину снизу и вытаскивает. Тяжёлая. Тёмная. Ни лучика. Она замирает, наклоняя камень к серому небу. Хвостик Финли бьёт по поверхности. Трещинка. Золотая нить.
«Ты не одна», — шепчет она. Нить вспыхивает, как свеча от спички. Золото ползёт по трещине, заполняет камень изнутри. Вода вокруг рук теплеет.
Марина усаживает жемчужину в паз. Свет разливается — густой, как мёд. Заливает каждый коралловый отросток. Риф гудит, как ударенный колокол. Серый уходит. Цвет возвращается.
Финли делает три кувырка в золотистой воде — полоски горят. Марина плывёт по течению, хвост мерцает в свете. Они кружат — медленно, круг за кругом — сквозь рождающийся риф.
