Жана бежит босиком — колено по колено в высокой степной траве. Лепестки шуршат, мокрые щупают лодыжки. Она врезается в светлый песчаный берег и тормозит с визгом. «А вот и озеро», — думает она. Но синее зеркало где-то потерялось.
Палец втыкается в острую стеклянную бутылку. Вокруг кромки — раздавленные обёртки, рваный пакет, тёмная плёнка. Озеро, что обычно — тихое синее зеркало, — мутно и серо. Мусор крутится по мелким волнам.
Жана хватает плетёную корзину и тянет. Ветер налетает — и белый пластиковый пакет летит по берегу, как неуклюжая птица. «Погоди!» — кричит Жана. Пакет кувыркается в высокую траву.
Она протискивается сквозь стебли, вытаскивает погнутую банку и три смятые бутылки. Банка стучит о край корзины — глухо, густо. Звук катится под открытым небом. Трава мокрая, Жана дышит ротом.
Жана тычет руку в мокрый тростник. Ил шипит и тянет. Она выхватывает мятый бумажный пакет, застрявший в грязи. Трясёт. Трясёт ещё раз.
И вот — три воробья вылетают из пакета с треском крыльев. Кружат в низкое небо. Жана смеётся, стирая чёрную грязь с кулаков. Писк — чирк-чирк — тонет в качающейся траве.
Солнце падает вниз. Небо — абрикос и роза. Жана зубами срывает последнюю корявую жестянку из мокрого ила. Щёлк. Грубый скрип. И озеро вдруг — стеклянно.
Ничего не плещется. Зеркало — только золото облаков и длинная полоса синего. Жана кладёт жестянку в корзину. Садится. Смотрит в воду.
Вечер. Жана и подружки сидят рядком на чистом сухом песке, ноги вытянуты. Одна шлёпает плоский камень — пять прыжков по воде. Другая пинает упавший пучок травы. Тишина.
Жана смотрит на тихое озеро, потом на подружек. «Так красивее, правда?» — тихо. Все улыбаются — широко, медленно. Небо рисует себя в воде ещё раз.
