Шурша висела вниз головой на низкой ветке. Меж двух стволов мелькнул крошечный золотистый огонёк. Он погас. Шурша упала на землю и помчалась за ним, крылья задевали мокрые листья.
Огонёк появился снова и метнулся за куст. Шурша проскользнула под ветвями — колючки зацепили её шерсть. Когда она выкатилась с другой стороны, огонька уже не было. Лишь паутина покачивалась и блестела при лунном свете.
Она последовала за зелёными искорками, прыгая с корня на корень. На вершине огонёк завис прямо перед её лицом. Он моргнул — и шмякнулся прямо на нос Шурше. Щекотно! Она чихнула, и огонёк полетел вверх, как звёздочка в вихре.
Из-за полого пня вышел Филимон и поправил очки. «Это светлячок», — сказал он, показывая лапкой. Над моховым пнём медленно кружился светящийся жучок.
Шурша наклонила голову. Светлячок петлял и нырял, оставляя за собой мерцающий след, который исчезал и вспыхивал снова.
Шурша и Филимон уселись на тёплый пень. Светлячок чертил вокруг них ленивые восьмёрки. Сверчки гудели. Небо темнело.
Светлячок снова и снова описывал круги над пнем. Шурша уперлась лапками в кору и смотрела, как свет пульсирует мягко, мягко, мягко.
Огонёк мерцал. Шурша зевнула. Лес спал. А светлячок всё ещё танцевал.
Шурша открывала один глаз. Огонёк кружился медленно-медленно. Она улыбнулась.
Филимон потянулся и зевнул. Очки поехали вниз по носу. Он поправил их и смотрел, как огоньки танцуют в траве.
Шурша развернула крылья. Огонёк коснулся кончика лапки — тёплый, как солнышко. Она зажмурилась и смеялась тихо-тихо.
Ночь стала很深. Звёзды над лесом. А Шурша спала, и светлячок кружился над самым её носом — живой огонёк в темноте.